Не столь уж велика эта цифра, сатирики живут дольше, вспомним хотя бы карикатуриста Бориса Ефимова, который прожил больше ста лет.

Между тем - трудно поверить - прошло почти 10 лет со дня его внезапной смерти в 2000 году. Сердце не выдержало.

Внешне его жизнь кажется весьма благополучной. Горин рано познал успех. Окончив столичный медицинский институт, работал врачом «скорой помощи», но одновременно писал разного рода фельетоны, шутки, скетчи, сценки, смешные рассказы. Сказывалась привычка старого кавээнщика - держать руку сатирика на пульсе эпохи, реагировать быстро и остро на ляпы советского бытия.

Вскоре Горин вообще ушел из профессии в литературу, а из чистой литературы в театр, где он окончательно нашел себя в качестве драматурга. Причем однолюба. Горин выбрал практически на всю жизнь один единственный театр - московский Ленком, где проработал в должности драматурга, как когда-то Мольер в собственной труппе, или Булгаков сначала во МХАТе и позднее Большом театре. От звонка до звонка. Всех троих хоронили театральные труппы.

В театре его жажда интимной публичности обрела свое воплощение и разрешение. Горин начал с переложения «Тиля Уленшпигеля», затем написал свой первый хит, трагикомедию «Забыть Герострата!». Уже по этому старту видно, что он прикован к темам скорее трагическим, чем смешным. Видно, что смех его горек, и даже шутливая расшифровка фамилии Горин (Гриша Офштейн Решил Изменить Национальность), не отменяет ассоциаций со словами более грустными: горечь, горе, горесть.

Скорее всего, его идеалом был Свифт, недаром он посвятил именно Свифту одну из своих самых известных пьес «Дом, который построил Свифт». Свифт сделал ведущим приемом своих сатир сближение гипербол. Человек обычный в стране лилипутов становится великаном, а в стране великанов - букашкой. Бессмертие на самом деле - проклятие, а лошади намного благородней людей, и будь государство коней реальностью, в нем было бы намного больше справедливости, и так далее. Горин подхватил эту линию - его великан становится карликом и, вдобавок тупым полицейским, а легендарный лжец и выдумщик барон Мюнхгаузен, - человек исключительной честности.

Как ни странно, наша современность ему была все-таки не интересна. Он чаще вглядывался в сам механизм людского существования, и вслед за Марком Захаровым отворачивал взор от бытовых карикатур в духе советского «Крокодила» в даль истории. Например, в трагедию Шекспира о вражде двух родов Монтекки и Капулетти, из которой рождалась пьеса и спектакль «Чума на оба ваши дома!» или в жизнь короля Кина IV, или - в судьбу Тевье молочника по мотивам Шолом-Алейхема.

Он жил на земном шаре, а не в СССР.

Наверное, здесь исток его ужаленного горечью юмора. Тут же и источник иронической мудрости, в которой «многое печали». Даже само лицо Горина всегда выделялось в ряду записных юмористов на сцене или телеэкране, словно античная маска из греческой драмы. С изломанной линией рта и трагическими глазами.

С оглядкой на эту нервность его ранняя смерть уже не кажется ранней. Даже тот жуткий факт, что именно Горин был гостем передачи «Час пик», которую Владислав Листьев вел на ТВ в день своего убийства (1 марта 1995) не кажется чем-то экстраординарным: смерть всегда нависает над любимцами жизни. А Горин и Листьев были любимчиками удачи, фаворитами судьбы, VIP-персонами века.

Его последняя пьеса «Шут Балакирев» рассказывала о нелегкой жизни реального придворного шута при дворе Петра Великого. Вот с кем проживал единство участи успешный драматург - с шутом-любимцем, который хотя и валяется в ногах деспота, но делает все возможное и невозможное, чтобы сохранить достоинство человека.

Вглядываясь в короткую жизнь Григория Горина, мы почему-то ловим себя на мысли, что он прожил очень долгую умудренную и непростую жизнь любимца судьбы, и сердце идущего в гору однажды, конечно, не выдержало.

А Горин обычно шел в гору. И в прямом, и в переносном смысле.

Как нам сегодня не хватает Григория Горина!

Источник: Интернет

Найти зеркало на Rapidshare?